vigorov (vigorov) wrote,
vigorov
vigorov

Categories:

Мои девяностые годы_мемуары_часть 2

Первая часть (80-е годы) тут - https://vigorov.livejournal.com/77830.html
Народ пишет, что мало огня и драйва - нет чернухи, мокрухи, порнухи - ну всего того, что так любит современный избалованный читатель... Ну, видимо, детство было скучное. Был бóтаном, чё... Автомобили не угонял, девок не портил...
-------------
2. Мои девяностые
Впечатления о путче 1991 года

Путч августа 1991 года. Мне 9 лет. Каникулы после 2-ого класса. Тусуюсь на Ленинградской, какие-то свои детские планы – надо сбегать туда, сюда, то ли я тогда жуков ловил, то ли ждал, когда мой тогдашний лучший друг Женька приедет (у них была дача в Берёзовском, куда Женька ездил с бабушкой и дедушкой). И вот, значит, путч. Чего-то по радио объявляют. Это уже позднее утро было. Мы с матерью в тот же день стартанули на электричке в деревню. На случай, как я сейчас понимаю, боёв или беспорядков в городе. Но тогда родители мне ничего такого не говорили. Через пару дней отец приехал, привёз ворох газет с новостями. Помню, что путчистов посадили, Пуго застрелился. Путчисты воспринимались однозначно негативно. И вот в общем-то все впечатления. На митинги, которые были у нас в Свердловске, мы не ходили.


Митинг в Свердловске-Екатеринбурге. 1991 год. Фото из Интернета

Перемены 1991-1992 гг. Кролики. Летние месяцы в деревне
Перемены стали чувствоваться в конце 1991 года. Был упразднён Советский Союз и объявлено о создании СНГ. Отец привёз из деревни печку-буржуйку и положил её на балконе на Онуфриева. Бабушкину квартиру на Ленинградской обокрали – выставили окошко и залезли, решёток тогда ни у кого не было. Дедушка Стёпа к тому времени уже умер, а бабушка Маня была в гостях у его сестры. В конце 1991 года мы купили 2 пары кроликов. Стали держать их в городской квартире на Онуфриева. Кролики жили в деревянных ящиках. Вонь, сор и тараканы в комплекте. Отец соорудил в коридоре стойку, на которой стояли эти самые ящики с кроликами, пол в ящиках был решётчатый (из толстых прутьев) и кроличья моча стекала по жёлобу в ведро. Мы ходили в Юго-Западный лесопарк, приносили кроликам сухую траву, ветки, варили им кашу из перловой крупы и картошку. К весне 1992 года они подросли и стали размножаться, отец вывез их всех (на электричке с пересадкой) в деревню, построил им там крольчатник. В деревне кролики жили до осени, я их выпускал гулять в загончике во дворе под моим присмотром, а в сентябре 1992 мы их забили на мясо. Я тогда вёл дневник, и первые записи датированы как раз концом 1991 года. Но записи такого плана – что делал, что сделал. Философских мыслей я не записывал ессно.


Я, кролик и бабушка Маня. Лето 1992 г, деревня Талица. Фото автора.

Помню, что в конце лета 1992 года (мне было 10 лет) впервые почувствовал, что детство заканчивается, я даже слезу пустил. А вот забивать кроликов было почему-то не жалко, видимо человек всё-таки немного хищник. Хотя маленькие кролики – те четыре, которых мы вначале купили – воспринимали нас как своих родителей, лизали нам руки. Правда, когда они выросли, то стали кусаться и лягаться – у меня все руки были исполосованы их когтями (заросло, даже шрамов не осталось). Череп кролика у меня какое-то время в письменном столе валялся, за которым я уроки делал. Среди коллекций жуков, бабочек, черепков первобытных людей, вкладышей от жвачки, монет, жетонов и тому подобных вещей.

Тогда же – в 1992 году стал ощущаться рост цен. Появились новые деньги (старые деньги с Лениным были в ходу до 2-й половины 1993 года). Помню, лето то ли 1992, то ли 1993 года – прихожу в деревне в магазин за хлебом, а хлеб – чик – раза в 1,5 дороже! Я офигел и то ли вообще не стал покупать, то ли купил только одну булку. Вообще поход за хлебом в магазин в деревне (где у нас была дача) – это был целый ритуал. Хлеб привозили из соседнего села с пекарни после обеда. В первой половине дня хлеба не было. В обеденный перерыв (он был в магазине с 13 до 15) у магазина собирался народ – местных побольше, дачников поменьше. Иногда хлеб задерживался и мы ждали до 16 – 16:30, но, как правило, к концу обеденного перерыва хлеб уже был. Мне – пацану – тусоваться в очереди было не в огорчение – всё равно делать нечего. Местные деревенские брали хлеба помногу, так как не только сами ели, но и скотину им кормили. Дачникам продавали не более 2-х булок в одни руки, а если хлеба привозили мало, то по одной булке, а изредка вообще отказывали, но в принципе мы из-за этого не парились. А вот наш сосед по даче Феденёв, который всю жизнь проработал в тех краях агрономом, на начало 90-х годов жил в городе, а в Талицу приезжал на лето, так он сильно распереживался, что ему как-то не продали хлеб. Типа он всю жизнь работал в тех краях, а его унизили, посчитав дачником. Но если не брать такие редкие экстремальные случаи, то в целом хлеба хватало. А когда отец или мать приезжали в деревню из города, то везли в рюкзаке по 3-4 булки хлеба. Вообще, едучи в деревню, родители всегда нагружались как ишаки. Я жил с бабушкой летом в деревне с 1989 по 1995 гг, в 1996 году бабушка была уже слабая и в деревню летом не ездила, в конце 1996 года бабушка слегла, больше уже не ходила, постепенно угасала и умерла в возрасте 75 лет в феврале 1999 года, когда я 11 класс заканчивал. Летом 1997 и 1998 годов мы вывозили уже неходячую бабушку летом в деревню. Старшая сестра бабушки – баба Зоя – жившая в Каменске-Уральском, умерла в 2017 году в возрасте 96 лет, а младшая сестра – баба Ира – 1926 г.р. жива до сих пор. Они все – труженицы тыла. У бабы Зои муж погиб на фронте под Харьковом, второй раз она замуж не выходила.

Но возвращаюсь к летним деревенским воспоминаниям. Деревня оставила неизгладимый след в моей памяти. Можно сказать, что лучшие моменты моего детства связаны именно с деревней. Это называется импринтинг (запечатление).

Я рано пристрастился к рыбалке. В деревенском пруду рыба не клевала. Там жили караси и запущенные туда карпы, которые выросли до размеров поросят, но не размножались, так как копаный пруд весной не разливался. Ниже плотины в ручье клевал гольян, какая-то рыба из вьюновых с усиками (голец, вроде), а также король тех ручьёв – хариус.


Магазин в деревне Талица (современный вид, фото из Интернета)


Пруд в деревне Талица (современный вид, фото из VK И.Р.И.)


Деревня Талица, ул. Дачная. Приблизительно 2001 год. В 90-е годы там было точно также. Наш дом в середине (низенький). Слева дорога, ведущая в соседнюю татарскую деревню Контуганово (дорога уходит за железнодорожную линию). Пермский тракт за спиной. Фото автора.

Я интересовался рыбами и даже хотел стать ихтиологом, но родители меня отговорили, так как ихтиологи с их работы (ИЭРиЖ) ездили на полевые работы на север, возились там в холодной воде и потом болели всякими артритами, остеохондрозами. Дома у меня был аквариум с рыбами. Ещё на Ленинрадской до школы был аквариум с гуппи, а потом на Онуфриева с макроподами, гурами, сомиками, данио-рерио и т.д. Я отдал рыб в школьный зооуголок только в 11 классе.

Поскольку, как я уже писал, во дворе на Онуфриева у меня не было приятелей, то я ждал летних каникул как манну небесную, чтобы в деревне бегать с приятелями – с другими дачниками и с местными. Межличностных конфликтов особо не было. Конфликты с ребятами в деревне начались в юношеском возрасте, когда мне лет 16 уже было (1998). Некоторые местные ребята относились к дачникам довольно заносчиво, тем более, что многие местные были между собой в родстве. В клубе, где мы тусовались, в начале 90-х была кинобудка, но к концу 90-х от неё ничего не осталось. Был бильярдный стол с выщербленными шарами, которые при попадании в лузу падали с грохотом на пол (сеток не было). Кий натирали мелом об потолок. С ребятами 14-17 лет тусовался вернувшийся из армии парень лет 20. Он разводил нас – дачников – чтобы мы покупали водку. Мы доставали где-то деньги, покупали пару бутылок, это всё выпивалось на толпу 10-15 человек. Один раз мой друг, тоже дачник, Лёха Пухлый выпоил страждущим водку, не дождавшись прихода дембеля, за что получил от дембеля по морде. Водка тогда стоила 24 рубля 50 копеек (это было первое лето после деноминации, лето 1998 года). Водку продавали в любое время суток, но ночью приходилось ехать в соседнюю деревню. Для местных ребят с мотоциклами это была вообще не проблема.

Работать в огороде меня особо не заставляли. Я помогал родителям и бабушке. Но именно помогал, а не вкалывал как проклятый. У нас были большие плантации садовой земляники («виктории»), варили десятки литров земляничного варенья. Выращивали почти весь спектр овощей. Хорошо росли смородина, облепиха. А вот с фруктами в деревне Талице не задалось, там микроклимат такой – деревня лежит в низине между холмами, и почти каждую зиму бывают морозы под минус 40. Поэтому ветви культурных (привитых) яблонь, которые выше уровня снега, просто на просто отмерзали, а то, что под снегом обгладывали полёвки. Так что видел я пару-тройку яблок и только.

В деревне я научился обычным деревенским делам – рубить дрова, растапливать печь, ходить с вёдрами за водой на колодец, копать грядки, полоть, поливать и т.д.


Лето 1996 года. Деревня Талица. Окучивание картошки. Фото автора.

Комары в деревне летом были как и везде в наших краях, а ещё была мошкá, которая норовила заползти и укусить. Комар выплаживается в стоячей воде – лужа, болото, бочка с водой, а мошка выплаживается в воде текучей, например, в ручье. А речка Талица, протекающая через деревню, по сути и была таким ручьём. Бабушка Маня от укусов мошки сильно опухала.

В деревне было тогда два коровьих стада – совхозное и стадо местных жителей. Утром часов в 7 коров выгоняли, они собирались в стадо и шли на пастбище, а вечером их пригоняли обратно и они расходились по своим домам. Постоянного пастуха не было, пасли коров сами местные жители по очереди. Подростки помогали взрослым пасти коров. А совхозные коровы жили в коровнике, мы как-то с отцом ходили туда, году в 1996, наверное. Там были доильные аппараты, трубки и т.д. Всё это пришло в запустение позже, сейчас вместо совхозного коровника одни руины.

Совхозные поля в 90-е годы пахали, и что-то на них сеяли. Какие-то зерновые. Но, кажется, что это делали как бы по инерции. А сейчас, по словам отца, поля вокруг деревни Талица заросли молодым лесом.

Первые годы после покупки дома в деревне (1989-1991) воры к нам туда не лазили. Но после 1991 года воры начали лазить регулярно каждый год. Просто сбивали навесной замок или выдёргивали петли ломиком, заходили в дом и обшаривали. Мы всё прятали. Вообще всё! Даже пробки (автоматы защиты) в электрическом щитке и лампочки мы выкручивали и прятали. Что-то в старых бумагах на шкафах, а бóльшую часть под домом. А лаз, который вёл под дом из сарая, заваливали всяким хламом и деревяшками. По приезде в деревню нужно было всё достать, на это уходило часа два, наверное. Перед отъездом из деревни всё спрятать обратно. Это вошло в привычку, особенно у моих родителей.

В 1994-1998 годах я летом в деревне каждый день вёл дневник – записывал события, произошедшие в течение дня. Меня мой отец учил, что мол де надо записывать не сколько рыб я поймал и куда сходил порыбачить, а свои мысли и чувства. Но я предпочитал записывать именно события. Сейчас при написании этих строк я к своим тогдашним дневникам не обращаюсь, мне сейчас важно описать всё в целом.

Как я уже писал – поскольку в деревенском пруду в Талице рыба не клевала, а в речке Талице ловилась мелочь, и очень редко – хариус, то мы с отцом ходили рыбачить на реку Бисерть, которая протекала в 5 км. Самостоятельно (без взрослых) я сходил на Бисерть в 12 лет, а в 13-16 лет бегал туда постоянно. Иногда уходил на рыбалку рано утром, приходил на реку мокрый по пояс от росы, брал с собой только кусок чёрного хлеба – короче, энтузиазм был офигенный! Крупных рыб я не ловил – максимум подлещика (600 г), окуня грамм на 300 и спиннингом ловил щурят весом грамм 200-300. Если удавалось найти стаю ершей, то можно было натаскать килограмма полтора мелочи. А в соседней татарской деревне Контуганово в тамошнем пруду ловил карпов весом до 600 г (люди там били острогой «поросят» весом килограммов 10-15, ну, если не врут). Пруд в Контуганово был устроен по-другому, нежели в Талице, он весной разливался и, возможно, был не такой холодный, поэтому там карпы размножались. Поначалу я таскал с собой большую связку самодельных удочек плюс ещё донки-закидушки. Думал, что чем больше удочек, тем больше рыбы, но потом стал ходить с одной телескопической удочкой (они в те годы как раз таки появились на рынке и стали вытеснять бамбуковые удочки), чтобы была возможность ходить по берегу и искать рыбу.


Лето 1997 года. Река Бисерть недалеко от впадения в неё реки Талица.
От деревни Талица приблизительно 5 км. Фото автора.
Tags: 90-е годы, Екатеринбург, Россия, воспоминания, жизнь, история, лихие 90-е, личное, мемуары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment