Интервью Сергея Пугачёва_часть 3
Интервью Сергея Пугачёва_часть 3
– Да, абсолютно.
– Его никто всерьез не воспринимал. Не было такой кремлевской силы, которая бы сказала: "Он – наш". Какие-то инвалиды, которые сидят в первом корпусе Кремля, – они уж на глобальную политику не влияли. И вот Лужков мне говорит: "Я подумаю". Я договорился, что Юмашев встретится: "Валя, позвони ему и скажи: "Юрий Михайлович, подъезжайте ко мне". Но Юмашев не аппаратчик, не чиновник…
– Вольный каменщик.
– Вольный каменщик, да. Он не какой-то блестящий журналист – книжки писал какие-то. Я их, кстати, не читал, к сожалению.
– У вас все впереди.
– Надеюсь, что-нибудь другое, более интересное, удастся почитать. Короче, Юмашев даже не пригласил его к себе на следующий день. Он позвонил ему и сказал: "Юрий Михайлович, можно, я к вам подъеду? Сергей Викторович сказал…" А он говорит: "Да-да, Валя, подъезжай в три часа". То есть наместник президента едет к мэру. И они там просидели часов пять, по-моему…
– Невероятно.
– Это просто факт. Не знаю, про что они говорили. Про круглый улей, мед – о чем угодно. Но потом Лужков мне звонит и говорит: "Слушай, это вообще посмешище. Кто это был? Он должен мне предложить стать президентом? Пусть сам попробует кем-нибудь вообще стать. У меня 40 тыс. штыков московской милиции. И меня попробует кто-то снести? Этот мальчик с этой девочкой?"
– Лужков тоже так вознесся?
– Я прямо запомнил про 40 тыс. Не знаю, правда это или нет, – не считал. "Этот мальчик из "Огонька" будет меня учить и мне что-то предлагать?!" То есть, видно, как-то не сложился разговор. И он говорит: "Мы как-то сами решим". Давай типа объединимся – и все будет замечательно.
– То есть Степашин не подходил по понятным причинам.
– Да.
– Кириенко, которого назначили премьер-министром вслед за Степашиным, не рассматривался? [Ошибка. Кириенко был ПЕРЕД Степашиным. Черномырдин до 23.03.1998 – Кириенко с 24.04.1998 по 23.08.1998 – и.о. Черномырдин с 23.08.1998 по 11.09.1998 - Примаков с 11.09.1998 по 12.05.1999 – Степашин с 12.05.1999 по 09.08.1999 – Путин с 09.08.1999 по 07.05.2000 – А.В.]
– Нет, абсолютно.
– Слабая фигура?
– Абсолютно. Слабая фигура? Это большой вопрос. Но к тому моменту это не имело значения.
– Кто сказал слово "Путин"?
– Я.
– О! Вот мы подошли. Кому вы сказали?
– Для начала мы это обсудили с Татьяной и Валей Юмашевым. Рассказал в более долгой беседе примерно то, что сказал вам в двух словах.
– Анализ ситуации.
– Они говорят: "Да, понятно". Но надо понимать простую вещь: в тот момент против Татьяны и Вали Юмашева Скуратов возбудил уголовные дела.
– Да.
– И надо понимать, что бодрости духа не было. Задача была такая: "Как нам сняться отсюда, не оставив отпечатков пальцев? И куда можно перенестись, телепортироваться?"
– Вот так…
– Конечно.
– И сохранить кое-что.
– Нет, даже так вопрос не стоял.
– Фантастика.
– Ничего другого не было.
– А Скуратов был в силе.
– Генеральный прокурор.
– И никто не решался его сковырнуть.
– Скуратова мог снести только Президент.
– Но Путин, говорят, решил вопрос Скуратова известным способом.
– Да Путин ничего не решил. Путин вообще с трудом согласился озвучить это на телевидении. Собственно, после известных событий: пленки и так далее (в марте 1999 года на российском телевидении были опубликованы видеозаписи, на которых запечатлен человек, похожий на генпрокурора РФ Юрия Скуратова в компании предположительно проституток. – "ГОРДОН").
– Девочки.
– Девочки, да. Он очень не хотел. Степашин с большей резвостью за это взялся. А Путин прямо совсем не хотел.
– Хорошо. Вы втроем в кабинете с Юмашевым и Татьяной. И вы говорите: "Путин"…
– Не то чтобы это какое-то откровение. Я говорю: "Давайте подумаем, что нас ждет. Степашин завтра становится... – кем? Исполняющим обязанности президента?" В тот момент идеи, что Ельцин уходит, ни у кого в голове не было. Это не обсуждалось вообще.
– Кому, кстати, она принадлежала?
– Идея принадлежала мне, но я в неё не верил. Юмашев её реализовал. Татьяна отказалась.
– Фантастика…
– То есть просто я в неё не верил ни секунды.
– То есть идея…
– Нет, этой идеи нет. Скажем так, у меня были перспективы, а у них перспектив в тот момент не было. У них была идея уехать. Я не думал, что они так сильно в тот момент разбирались в вопросах экстрадиции и прочего. Вообще, никто не понимал, как это будет. Но, в принципе, это обсуждалось. Можно ли закрыть дело или нельзя, что вообще делать… Дела-то тоже такие были, если быть честным… Преступлений они не совершали, по крайней мере тех, которые им инкриминировали.
– Но дела были.
– Но дела были. Их было много.
– И нервы щекотали.
– Павел Бородин, мой друг Бехджет Паколли со своим Mabetex… Потому что я финансировал реконструкцию первого корпуса Кремля с Паколли…
Был момент, когда Путин хотел уехать из России в Испанию
– Вы финансировали?
– Начиная с 1994 года.
– То, что делал Бородин.
– Конечно-конечно.
– С фресками Глазунова…
– Да. Илья Сергеевич – мой близкий товарищ. Царство ему небесное.
– Замечательный был человек.
– Очень хороший.
– Хорошо. Вы втроем…
– Он даже в свое время жил в потрясающем трехэтажном здании.
– Там, где он сделал галерею?
– Да. В 150 метрах от Белого дома.
– Я у него был.
– Это здание – это бывший вытрезвитель. Я договорился с Лужковым – Лужков подарил ему. Потом здание отремонтировали. Бородин очень помог – все замечательно получилось. Не знаю, что там сейчас…
– Хорошо. Вы втроем все обсудили – как возникла фамилия Путина?
– Путин тогда был не просто Путин, а директор ФСБ [июль 1998 – август 1999].
– А назначили его директором ФСБ не без прицела на будущее?
– Без всякого прицела. Это была проходная фигура, компромиссная. Он не хотел быть директором ФСБ. Вопрос был, что в окружении заместителя директора ФСБ на тот момент были генералы и так далее. Тот же Николай Платонович Патрушев…
– Серьезный человек.
– Вполне серьезный, идеологизированный. В общем, понимающий. И служака. В общем, прошел комитетскую школу, в отличие от Путина.
– То есть Путина назначили на ФСБ безо всякого прицела?
– С прицелом, чтобы не было обострения, чтобы он не занял чью-то сторону. Мы пропустили еще один момент. Когда его выперли из мэрии, Бородин мне говорит: "Помнишь Путина, зама Собчака?" – "Че делает?" – "Ну бывший комитетчик". – "Ах да, помню. И что?" – "Может, его взять?" А я в это время занимался зарубежной собственностью. Он мне говорит: "Ты же все время жалуешься, что начальник управления по зарубежной собственности невменяемый". – "100%. Он не может правильно бумажечки в папочки сложить". – "Так вот этот у Собчака был замом по иностранным делам".
– Это какой год?
– 1996-й. Я говорю: "А он где?" – "Их же выперли. Ему пообещали в администрацию устроить начальником управления, а Чубайс отказался и разорвал проект о его назначении. И он на улице. В прямом смысле. Живет в гостинице "Москва".
– О! Мы сейчас подошли к истокам. Значит, первым фамилию Путина в разрезе Москвы назвал Бородин.
– Да, конечно.
– Дальше вы подхватили эту эстафету…
– Нет, я ничего не подхватил. Бородин говорит: "Тебе такой нужен. Он подойдет. Круто коммерческий парень. На разных языках разговаривает". Почему-то так Бородин думал. Я говорю: "Почему нет?" Бородин говорит: "Он как раз здесь сидит. Давай его позовем". Он нажимает и говорит: "Пусть Путин зайдет". "Здрасьте". – "Здрасьте". Он говорит: "Володя, ты же знаешь Сергея Викторовича? Он сейчас этим занимается. Ты готов?" – "Готов". – "Все, вперед. А мы еще подумаем, как тебя впоследствии усилим".
– Так… Бородин завел его в Москву.
– Да. Вопрос – почему?
– Почему?
– В свое время муж его дочери сбил кого-то на машине в Ленинграде…
– И Путин решил этот вопрос.
– Будучи в состоянии алкогольного опьянения. Решил этот вопрос Собчак, ему часа в два ночи позвонили.
– А Бородин тогда был управляющим делами президента.
– Конечно. Бородин, как он говорил, "не первый, но и не второй". Вот что такое Бородин.
– Прекрасно рассказывавший анекдоты, любимец Ельцина, широкая душа…
– Я скажу, что это человек, который с улыбкой сделал столько, сколько никто другой не сделал для России. В хорошем смысле.
– Вот так?
– Да не то слово. Допустим, организация того же штаба в 1996 году: материальная часть – это все Павел Бородин. Но при этом он не лез в политику, он не говорил, как Илюшин или Коржаков: "Этого не надо, так не надо; надо, чтобы Борис Николаевич с красным флагом стоял". Бородин никогда себе этого не позволял, хотя он прошел Верховный Совет, был мэром Якутска. [Ельцин] в 1993 году его оттуда по своему собственному желанию и притащил.
– Тоже большой, здоровый такой… Русский мужик.
– Да.
– И кого-то сбил зять на машине…
– Зять сбил. Позвонили Собчаку. Собчак, естественно, поручил Путину. Кстати, я не знаю: может, там и не было смертельного исхода. Но он помог.
– Путин решил вопрос.
– Да. И Бородин…
– … Это запомнил.
– Помнит добро. Всегда.
– Значит, Бородин привел Путина в Москву.
– Да. Вот таким образом.
– Устроил к вам.
– Его кто-то пригласил в администрацию. Вот это мне неизвестно. Но в итоге его туда не взяли.
– Чубайс порвал документы.
– Чубайс его просто послал.
– Так. Вы его взяли к себе. Кто предложил его на пост директора ФСБ? Это важный момент.
– Это было коллективное, компромиссное решение.
– "Сам из органов, не будет вмешиваться особо"?
– Он же работал до этого в контрольном управлении.
– Да.
– Он, кстати, был не начальником управления делами, Бородин личным приказом назначил себе еще одного зама. И он стал заместителем управляющего делами президента. Надо понимать, что на тот момент это очень серьезно.
– Хорошо. Это понятно.
– Даже без полномочий.
– И вот, повторяю, вы втроем в кабинете…
– Это уже 1999-й.
– Путин – директор ФСБ.
– Да, он уже директор ФСБ, но он особо ничем не занимается. Замы занимаются. Все идет по течению.
– Вы перебираете кандидатуры…
– Кандидатур нет – нечего перебирать. Я говорю: "Вот сидит. Почему нет? Приходит директор ФСБ, конторский…" А в тот момент генеральный прокурор – основной соперник.
– Что сказали Дьяченко и Юмашев?
– Татьяна сказала: "Не нравится мне он. Не нравится мне все-таки, что он из КГБ". Это у нее по папиной линии.
– Молодец. Умная.
– Не отнять, да. Но Юмашев уже, так сказать, натаскался к тому моменту. Он понимал, что для него лично это будет лучше. И сегодня мы можем сказать, что он не ошибся.
– Мне Коржаков сказал, что Юмашев был агентом КГБ. Это так?
– Я этого не знаю… Я с КГБ общался на уровне директоров.
– Проехали. В тот момент было решено, что преемником будет Путин. Или обсуждение продолжалось?
– Нет. Дальше произошла такая история. Я его пригласил. Надо понимать, что Валя не влиял сильно на Татьяну, он не был командиром.
– А она была командиром?
– Она в большей степени, скажем так. Все-таки она представляла папу.
Юмашев говорит: "Поговори с Таней без меня. Надо, чтобы она папе сказала, что так будет хорошо". Он же был секретарем Совбеза, сидел в 14-м корпусе. Ну как "сидел"? Приезжал раз в неделю, потому что делать там было нечего. Как и в ФСБ [Путину] тоже особо нечего было делать. Стол всегда был пустой. Было прикольно: у него лежала чистая бумага, отточенные карандаши – и ни одного документа. Он всегда мне говорил: "Ну чего? Кефирчику хочешь?" Он любил кефир попить. Я прихожу и говорю: "Володя, подъезжай на площадь, поговорим". Он приехал. Я говорю: "Есть такая идея…" – "Авантюра. Какое премьерство?" Речь шла не о президентстве.
– А о премьерстве.
– Да. Он говорит: "Нет-нет. Заканчивайте". Он понимал, что он поддерживает Кремль просто тем, что он директор ФСБ. И это правда.
– Правда, что он хотел уйти из госорганов, уехать за границу и заниматься бизнесом?
– Да, это правда. Насчет бизнеса – не знаю. А то, что хотел уехать…
– В какой период?
– В этот период.
– Уехать из России?
– Да. Он мне говорит: "Заканчивайте эти интриги. Мне уже надоело. Я ни туда, ни сюда". Я даже, помню, воодушевился: он директор ФСБ, подполковник. "Давай мы тебе присвоим генерал-полковника". А он говорит: "Да ты что! Боже упаси. Ни в коем случае". Я думаю: "Вот все-таки человек скромный…" А он мне говорит: "Я потом за границу выехать не смогу".
– Он навсегда хотел уехать?
– Я не задавал такой вопрос – врать не буду. Он в Испанию хотел уехать. По-моему, у него дом там был. У Сечина и у него там были какие-то дома. Ну кто-то, видимо, когда-то купил. Я там не был. Просто помню рассказы, как там хорошо: на море домики и так далее. Видимо, это еще в мэрские времена.
Как-то выезжаем из Кремля, Путин уже президент. А он мне говорит: "А можно в театр эстрады заехать Хазанова поздравить?" – "Да зачем он тебе нужен? Придет – поздравишь". Он говорит: "Хотел увидеть, а то я только по телевизору его видел"
– И вот вы приехали и говорите, что надо…
– Нет. Он приехал. Я и говорю: "Володя, Степашин – все…"
– На выход.
– Да. "Давай, вперед. А там посмотрим. Может, еще что-нибудь будет". Он говорит: "Боже упаси". Я говорю: "Короче, поехали в первый корпус". А он в 14-м корпусе. Приходим. Таня нагазированная, только что не трясется. Как будто ее арестовывать пришли. Но Валя нормально сидит (он же был его начальником в администрации недолгое время). Он зашел, каблуками щелкает: "Здравия желаю". Директор ФСБ понимает, что Таня не просто дочка…
– А поважнее.
– Отрапортовал: "Что мне делать? Какие планы?" А Татьяна говорит: "Мы сейчас думаем. Мы вам скажем обязательно. Вы, пожалуйста, с Сергеем Викторовичем все вопросы решайте". Я говорю: "Володя, подожди в приемной". Он вышел. Я спрашиваю у Тани: "Ну что?" – "Ой, я не знаю. Боюсь я. Не нравится он мне". Валя говорит: "Ну это же не Степашин. Нормальный человек, а там посмотрим". Она говорит: "Валя, давай подумаем. Ну ты сам с Борисом Николаевичем…" Я вышел, говорю: "Володя, все нормально. Считай, что поехали". – "Не хочу".
– Искренне "не хочу"?
– Искренне, конечно. Никакой игры.
– И…
– И все, он становится премьер-министром.
– Да, абсолютно.
– Его никто всерьез не воспринимал. Не было такой кремлевской силы, которая бы сказала: "Он – наш". Какие-то инвалиды, которые сидят в первом корпусе Кремля, – они уж на глобальную политику не влияли. И вот Лужков мне говорит: "Я подумаю". Я договорился, что Юмашев встретится: "Валя, позвони ему и скажи: "Юрий Михайлович, подъезжайте ко мне". Но Юмашев не аппаратчик, не чиновник…
– Вольный каменщик.
– Вольный каменщик, да. Он не какой-то блестящий журналист – книжки писал какие-то. Я их, кстати, не читал, к сожалению.
– У вас все впереди.
– Надеюсь, что-нибудь другое, более интересное, удастся почитать. Короче, Юмашев даже не пригласил его к себе на следующий день. Он позвонил ему и сказал: "Юрий Михайлович, можно, я к вам подъеду? Сергей Викторович сказал…" А он говорит: "Да-да, Валя, подъезжай в три часа". То есть наместник президента едет к мэру. И они там просидели часов пять, по-моему…
– Невероятно.
– Это просто факт. Не знаю, про что они говорили. Про круглый улей, мед – о чем угодно. Но потом Лужков мне звонит и говорит: "Слушай, это вообще посмешище. Кто это был? Он должен мне предложить стать президентом? Пусть сам попробует кем-нибудь вообще стать. У меня 40 тыс. штыков московской милиции. И меня попробует кто-то снести? Этот мальчик с этой девочкой?"
– Лужков тоже так вознесся?
– Я прямо запомнил про 40 тыс. Не знаю, правда это или нет, – не считал. "Этот мальчик из "Огонька" будет меня учить и мне что-то предлагать?!" То есть, видно, как-то не сложился разговор. И он говорит: "Мы как-то сами решим". Давай типа объединимся – и все будет замечательно.
– То есть Степашин не подходил по понятным причинам.
– Да.
– Кириенко, которого назначили премьер-министром вслед за Степашиным, не рассматривался? [Ошибка. Кириенко был ПЕРЕД Степашиным. Черномырдин до 23.03.1998 – Кириенко с 24.04.1998 по 23.08.1998 – и.о. Черномырдин с 23.08.1998 по 11.09.1998 - Примаков с 11.09.1998 по 12.05.1999 – Степашин с 12.05.1999 по 09.08.1999 – Путин с 09.08.1999 по 07.05.2000 – А.В.]
– Нет, абсолютно.
– Слабая фигура?
– Абсолютно. Слабая фигура? Это большой вопрос. Но к тому моменту это не имело значения.
– Кто сказал слово "Путин"?
– Я.
– О! Вот мы подошли. Кому вы сказали?
– Для начала мы это обсудили с Татьяной и Валей Юмашевым. Рассказал в более долгой беседе примерно то, что сказал вам в двух словах.
– Анализ ситуации.
– Они говорят: "Да, понятно". Но надо понимать простую вещь: в тот момент против Татьяны и Вали Юмашева Скуратов возбудил уголовные дела.
– Да.
– И надо понимать, что бодрости духа не было. Задача была такая: "Как нам сняться отсюда, не оставив отпечатков пальцев? И куда можно перенестись, телепортироваться?"
– Вот так…
– Конечно.
– И сохранить кое-что.
– Нет, даже так вопрос не стоял.
– Фантастика.
– Ничего другого не было.
– А Скуратов был в силе.
– Генеральный прокурор.
– И никто не решался его сковырнуть.
– Скуратова мог снести только Президент.
– Но Путин, говорят, решил вопрос Скуратова известным способом.
– Да Путин ничего не решил. Путин вообще с трудом согласился озвучить это на телевидении. Собственно, после известных событий: пленки и так далее (в марте 1999 года на российском телевидении были опубликованы видеозаписи, на которых запечатлен человек, похожий на генпрокурора РФ Юрия Скуратова в компании предположительно проституток. – "ГОРДОН").
– Девочки.
– Девочки, да. Он очень не хотел. Степашин с большей резвостью за это взялся. А Путин прямо совсем не хотел.
– Хорошо. Вы втроем в кабинете с Юмашевым и Татьяной. И вы говорите: "Путин"…
– Не то чтобы это какое-то откровение. Я говорю: "Давайте подумаем, что нас ждет. Степашин завтра становится... – кем? Исполняющим обязанности президента?" В тот момент идеи, что Ельцин уходит, ни у кого в голове не было. Это не обсуждалось вообще.
– Кому, кстати, она принадлежала?
– Идея принадлежала мне, но я в неё не верил. Юмашев её реализовал. Татьяна отказалась.
– Фантастика…
– То есть просто я в неё не верил ни секунды.
– То есть идея…
– Нет, этой идеи нет. Скажем так, у меня были перспективы, а у них перспектив в тот момент не было. У них была идея уехать. Я не думал, что они так сильно в тот момент разбирались в вопросах экстрадиции и прочего. Вообще, никто не понимал, как это будет. Но, в принципе, это обсуждалось. Можно ли закрыть дело или нельзя, что вообще делать… Дела-то тоже такие были, если быть честным… Преступлений они не совершали, по крайней мере тех, которые им инкриминировали.
– Но дела были.
– Но дела были. Их было много.
– И нервы щекотали.
– Павел Бородин, мой друг Бехджет Паколли со своим Mabetex… Потому что я финансировал реконструкцию первого корпуса Кремля с Паколли…
Был момент, когда Путин хотел уехать из России в Испанию
– Вы финансировали?
– Начиная с 1994 года.
– То, что делал Бородин.
– Конечно-конечно.
– С фресками Глазунова…
– Да. Илья Сергеевич – мой близкий товарищ. Царство ему небесное.
– Замечательный был человек.
– Очень хороший.
– Хорошо. Вы втроем…
– Он даже в свое время жил в потрясающем трехэтажном здании.
– Там, где он сделал галерею?
– Да. В 150 метрах от Белого дома.
– Я у него был.
– Это здание – это бывший вытрезвитель. Я договорился с Лужковым – Лужков подарил ему. Потом здание отремонтировали. Бородин очень помог – все замечательно получилось. Не знаю, что там сейчас…
– Хорошо. Вы втроем все обсудили – как возникла фамилия Путина?
– Путин тогда был не просто Путин, а директор ФСБ [июль 1998 – август 1999].
– А назначили его директором ФСБ не без прицела на будущее?
– Без всякого прицела. Это была проходная фигура, компромиссная. Он не хотел быть директором ФСБ. Вопрос был, что в окружении заместителя директора ФСБ на тот момент были генералы и так далее. Тот же Николай Платонович Патрушев…
– Серьезный человек.
– Вполне серьезный, идеологизированный. В общем, понимающий. И служака. В общем, прошел комитетскую школу, в отличие от Путина.
– То есть Путина назначили на ФСБ безо всякого прицела?
– С прицелом, чтобы не было обострения, чтобы он не занял чью-то сторону. Мы пропустили еще один момент. Когда его выперли из мэрии, Бородин мне говорит: "Помнишь Путина, зама Собчака?" – "Че делает?" – "Ну бывший комитетчик". – "Ах да, помню. И что?" – "Может, его взять?" А я в это время занимался зарубежной собственностью. Он мне говорит: "Ты же все время жалуешься, что начальник управления по зарубежной собственности невменяемый". – "100%. Он не может правильно бумажечки в папочки сложить". – "Так вот этот у Собчака был замом по иностранным делам".
– Это какой год?
– 1996-й. Я говорю: "А он где?" – "Их же выперли. Ему пообещали в администрацию устроить начальником управления, а Чубайс отказался и разорвал проект о его назначении. И он на улице. В прямом смысле. Живет в гостинице "Москва".
– О! Мы сейчас подошли к истокам. Значит, первым фамилию Путина в разрезе Москвы назвал Бородин.
– Да, конечно.
– Дальше вы подхватили эту эстафету…
– Нет, я ничего не подхватил. Бородин говорит: "Тебе такой нужен. Он подойдет. Круто коммерческий парень. На разных языках разговаривает". Почему-то так Бородин думал. Я говорю: "Почему нет?" Бородин говорит: "Он как раз здесь сидит. Давай его позовем". Он нажимает и говорит: "Пусть Путин зайдет". "Здрасьте". – "Здрасьте". Он говорит: "Володя, ты же знаешь Сергея Викторовича? Он сейчас этим занимается. Ты готов?" – "Готов". – "Все, вперед. А мы еще подумаем, как тебя впоследствии усилим".
– Так… Бородин завел его в Москву.
– Да. Вопрос – почему?
– Почему?
– В свое время муж его дочери сбил кого-то на машине в Ленинграде…
– И Путин решил этот вопрос.
– Будучи в состоянии алкогольного опьянения. Решил этот вопрос Собчак, ему часа в два ночи позвонили.
– А Бородин тогда был управляющим делами президента.
– Конечно. Бородин, как он говорил, "не первый, но и не второй". Вот что такое Бородин.
– Прекрасно рассказывавший анекдоты, любимец Ельцина, широкая душа…
– Я скажу, что это человек, который с улыбкой сделал столько, сколько никто другой не сделал для России. В хорошем смысле.
– Вот так?
– Да не то слово. Допустим, организация того же штаба в 1996 году: материальная часть – это все Павел Бородин. Но при этом он не лез в политику, он не говорил, как Илюшин или Коржаков: "Этого не надо, так не надо; надо, чтобы Борис Николаевич с красным флагом стоял". Бородин никогда себе этого не позволял, хотя он прошел Верховный Совет, был мэром Якутска. [Ельцин] в 1993 году его оттуда по своему собственному желанию и притащил.
– Тоже большой, здоровый такой… Русский мужик.
– Да.
– И кого-то сбил зять на машине…
– Зять сбил. Позвонили Собчаку. Собчак, естественно, поручил Путину. Кстати, я не знаю: может, там и не было смертельного исхода. Но он помог.
– Путин решил вопрос.
– Да. И Бородин…
– … Это запомнил.
– Помнит добро. Всегда.
– Значит, Бородин привел Путина в Москву.
– Да. Вот таким образом.
– Устроил к вам.
– Его кто-то пригласил в администрацию. Вот это мне неизвестно. Но в итоге его туда не взяли.
– Чубайс порвал документы.
– Чубайс его просто послал.
– Так. Вы его взяли к себе. Кто предложил его на пост директора ФСБ? Это важный момент.
– Это было коллективное, компромиссное решение.
– "Сам из органов, не будет вмешиваться особо"?
– Он же работал до этого в контрольном управлении.
– Да.
– Он, кстати, был не начальником управления делами, Бородин личным приказом назначил себе еще одного зама. И он стал заместителем управляющего делами президента. Надо понимать, что на тот момент это очень серьезно.
– Хорошо. Это понятно.
– Даже без полномочий.
– И вот, повторяю, вы втроем в кабинете…
– Это уже 1999-й.
– Путин – директор ФСБ.
– Да, он уже директор ФСБ, но он особо ничем не занимается. Замы занимаются. Все идет по течению.
– Вы перебираете кандидатуры…
– Кандидатур нет – нечего перебирать. Я говорю: "Вот сидит. Почему нет? Приходит директор ФСБ, конторский…" А в тот момент генеральный прокурор – основной соперник.
– Что сказали Дьяченко и Юмашев?
– Татьяна сказала: "Не нравится мне он. Не нравится мне все-таки, что он из КГБ". Это у нее по папиной линии.
– Молодец. Умная.
– Не отнять, да. Но Юмашев уже, так сказать, натаскался к тому моменту. Он понимал, что для него лично это будет лучше. И сегодня мы можем сказать, что он не ошибся.
– Мне Коржаков сказал, что Юмашев был агентом КГБ. Это так?
– Я этого не знаю… Я с КГБ общался на уровне директоров.
– Проехали. В тот момент было решено, что преемником будет Путин. Или обсуждение продолжалось?
– Нет. Дальше произошла такая история. Я его пригласил. Надо понимать, что Валя не влиял сильно на Татьяну, он не был командиром.
– А она была командиром?
– Она в большей степени, скажем так. Все-таки она представляла папу.
Юмашев говорит: "Поговори с Таней без меня. Надо, чтобы она папе сказала, что так будет хорошо". Он же был секретарем Совбеза, сидел в 14-м корпусе. Ну как "сидел"? Приезжал раз в неделю, потому что делать там было нечего. Как и в ФСБ [Путину] тоже особо нечего было делать. Стол всегда был пустой. Было прикольно: у него лежала чистая бумага, отточенные карандаши – и ни одного документа. Он всегда мне говорил: "Ну чего? Кефирчику хочешь?" Он любил кефир попить. Я прихожу и говорю: "Володя, подъезжай на площадь, поговорим". Он приехал. Я говорю: "Есть такая идея…" – "Авантюра. Какое премьерство?" Речь шла не о президентстве.
– А о премьерстве.
– Да. Он говорит: "Нет-нет. Заканчивайте". Он понимал, что он поддерживает Кремль просто тем, что он директор ФСБ. И это правда.
– Правда, что он хотел уйти из госорганов, уехать за границу и заниматься бизнесом?
– Да, это правда. Насчет бизнеса – не знаю. А то, что хотел уехать…
– В какой период?
– В этот период.
– Уехать из России?
– Да. Он мне говорит: "Заканчивайте эти интриги. Мне уже надоело. Я ни туда, ни сюда". Я даже, помню, воодушевился: он директор ФСБ, подполковник. "Давай мы тебе присвоим генерал-полковника". А он говорит: "Да ты что! Боже упаси. Ни в коем случае". Я думаю: "Вот все-таки человек скромный…" А он мне говорит: "Я потом за границу выехать не смогу".
– Он навсегда хотел уехать?
– Я не задавал такой вопрос – врать не буду. Он в Испанию хотел уехать. По-моему, у него дом там был. У Сечина и у него там были какие-то дома. Ну кто-то, видимо, когда-то купил. Я там не был. Просто помню рассказы, как там хорошо: на море домики и так далее. Видимо, это еще в мэрские времена.
Как-то выезжаем из Кремля, Путин уже президент. А он мне говорит: "А можно в театр эстрады заехать Хазанова поздравить?" – "Да зачем он тебе нужен? Придет – поздравишь". Он говорит: "Хотел увидеть, а то я только по телевизору его видел"
– И вот вы приехали и говорите, что надо…
– Нет. Он приехал. Я и говорю: "Володя, Степашин – все…"
– На выход.
– Да. "Давай, вперед. А там посмотрим. Может, еще что-нибудь будет". Он говорит: "Боже упаси". Я говорю: "Короче, поехали в первый корпус". А он в 14-м корпусе. Приходим. Таня нагазированная, только что не трясется. Как будто ее арестовывать пришли. Но Валя нормально сидит (он же был его начальником в администрации недолгое время). Он зашел, каблуками щелкает: "Здравия желаю". Директор ФСБ понимает, что Таня не просто дочка…
– А поважнее.
– Отрапортовал: "Что мне делать? Какие планы?" А Татьяна говорит: "Мы сейчас думаем. Мы вам скажем обязательно. Вы, пожалуйста, с Сергеем Викторовичем все вопросы решайте". Я говорю: "Володя, подожди в приемной". Он вышел. Я спрашиваю у Тани: "Ну что?" – "Ой, я не знаю. Боюсь я. Не нравится он мне". Валя говорит: "Ну это же не Степашин. Нормальный человек, а там посмотрим". Она говорит: "Валя, давай подумаем. Ну ты сам с Борисом Николаевичем…" Я вышел, говорю: "Володя, все нормально. Считай, что поехали". – "Не хочу".
– Искренне "не хочу"?
– Искренне, конечно. Никакой игры.
– И…
– И все, он становится премьер-министром.